Из разговора с другом.

Из разговора с другом.

А я, знаешь, чего хочу? Хочу в Константиново. Хочу сесть на склоне холма, прислониться к березке и смотреть на Оку. И на закат. Даже рыбачить не хочу. Просто сидеть там и смотреть. Молча. И чтобы было не жарко. И комаров чтобы не много. И чтобы так тихо вокруг, аж звон в ушах.

И понимаешь, в чём дело. Вот, скажем, еду я утром на работу, думаю об этом. Думаю о том, как там пахнет травой, как там дышится. А рядом стоит мужик какой-нибудь. С перегаром. С мордой кабана-подранка, без малого уж сутки удирающего от пьяного охотника. И лицо у него такое, будто пристрелил бы кто его прямо тут – и это большее, чего бы он сам себе сегодня желал.

Но, предположим, это только лишь лицо. Его выражение то бишь. А в мыслях он, например, тоже где-то далеко, и думает о чем-то о своём, хорошем.

С другой стороны тут же вот женщина. И имя ей Мегера. Локтями тыкает, сама бесится, сука злобная, вся извертелась-искрутилась. Вертит головою, а тебе в лицо прямо так и лезут её волосы. И до того она тебе неприятна, что прямо так взял бы… А ведь она, возможно, чья-то мать. И уж точно чья-то дочь. Кто-то её любит трепетно, уважает. А где-то сейчас, в этот момент, едет моя Мама. И вдруг про неё кто-то тоже думает невесть что. А эта вот, к примеру, про меня сейчас что-то недоброе придумала.

Чего далеко ходить. Вот недавно. Еду. Задумался. Мысли светлые, настроение хорошее. Честное слово, отличное настроение. Музыка великолепная в наушниках, скрипичный концерт. Наслаждаюсь. И ведь даже держусь за поручень — ну о чём ещё мечтать? Вдруг случайно ловлю своё отражение в стекле вагонного окна. Батюшки светы, что делается. Что же это с вами, Иван? Всё ли в порядке, все ли живы, не хворы ли? Так отчего ж тогда… Словом, ну и рожа у тебя, Ваня, ай да рожа. Оглянулся по сторонам. А ничего особенного. Обычная. Хмурая. Вполне себе среднестатистическая. Ни хуже, но, к сожалению, и ни лучше прочих.

И накатило.

Отчего ж мы такими скорбными-то все едем? Да ладно, Бог с нею, с улыбкой. Но злости сколько. Что ж мы такою сворой-то жуткою. Ежедневно. Топчем, друг друга ломаем, толкаем, рычим зверьём. Один другого разорвать готов, только тронь. Чего смотришь? А ничего, поговори ещё! Выходите? Не твоё собачье! А если я?! Бессмертный? Попробуй! Кровь стынет в жилах…

Словно котёл, раскалённый без воды, — едет вагон метро. А теперь плесни на него водицы – жахнет так, что жизнь свидетеля сего действа разделится на «до» и «после». Уж такая концентрация озлобленности, ей Богу, впору землю крестить под ногами, когда ты идешь там сверху, по улице, а под тобою это вот проносится.

Такое уж там, в вагоне этом подземельном, творится…

И ведь не извести ничем. Повелось, что у нас это называется «русская душа». Удобно. А душу, ну разве ж её изведешь. Русская душа, она такая вот: хоть бы и убить, и самому убиваться потом, землю жрать; нагадить, и жалеть после, локти заламывать — раскаиваться.


 «Тяжелым запахом дыша, меня кусала злая вша.
Чужая тыловая вша. Стучало в сердце. Звон в ушах.
— Да что там у тебя звенит?
И я сказал: — Душа звенит. Обычная душа.
— Ну ты даешь… Ну ты даешь! Чем ей звенеть? Ну ты даешь —
Ведь там одна утроба. С тобой тут сам звенеть начнешь.
И я сказал: — Попробуй! Ты не стесняйся. Оглянись. Такое наше дело.
Проснись. Да хорошо встряхнись. Да так, чтоб зазвенело.»
А.Башлачев, «Случай в Сибири».


Да, всё так. Зато она у нас богатая, душа-то. Широченная! Вона, какой спектр эмоций в одном предложении. А ведь так же точно думает каждый четвертый, если не каждый третий. Представить только. И вот собрались в одном месте миллионы людей, мыслящих в одном направлении, всё дескать понимающих, и притом всё равно озлобленных. Огромное количество людей, оттого ненавидящих эти вагоны, и друг друга в них, что живут ожиданием чего-то. Не сейчас живут, не сегодня. А всё ждут. Всё впереди мол. Будет ещё.

Только жизнь-то, вот она. Спустился в переход – жизнь, пришел на работу — жизнь. Ты не тратишь на это восемьдесят процентов своей жизни — это и есть она. И она одна. Твоя. Жизнь.

Да что я тут, честное слово. И про это всё, и про «жизнь на чистовик» уже бесчисленное количество раз сказано. Самый неразумный и ленивый уже об этом трижды подумал и вслух выдал за своё личное откровение. Причём, не самое удачное.

А всё нам, как об стенку горох. Позвенит и перестанет.

Мочи нет, хочу в Константиново. К березке. Там, понимаешь, там не жизнь. Там рай сущий. Оттого, что там так всё, как словно и не бывает вовсе. Смотришь, смотришь вдаль – никогда не наглядишься досыта. А вот так посидишь немного, и вроде бы как-то проще становится. Отпускает.

И дело вовсе не в том, что будни тяжелы. Не про то речь. Да всё мне нравится. А что тогда, общество не нравится? Ну так иди вон в лес отшельником, живи себе. Да, хоть бы и так. Даже если сам и сможешь, своим трудом. Так всё одно, придут — не дадут. Дескать, будьте любезны – к нашему шалашу. И по новому кругу. А если и не придут – от себя разве убежишь…

У меня и стишок нехитрый про это ещё в начале двухтысячных родился, вот послушай:

Вышло так — не убежишь от себя.
Эх, судьба моя — змея подколодная!
Уж не люб мне каждый миг, каждый день,
От того, что мысль дурная — словно тень.
Ведь бежать хотел не раз от неё —
Всё равно покой не даст, мать её!
Потому-то и слоняюсь день деньской,
В переулках от них прячусь на Тверской.
От кого, от них? От мыслей дурных.
Дал бы Бог, чтоб было тело у них —
Перебил бы до одной, как клопов.
Убежал бы от себя, дал бы Бог.

Наивно, да не в бровь…

Только, что же остается-то теперь, просто смириться и подчиниться? Но до чего же не хочется. Неужто иначе никак? Ведь не одному мне, многим бы хотелось, точно знаю, наверняка.

Ведь обсуждаем все, делимся, напутствуем, успокаиваем, мол: «Это лишь твоё личное отношение к происходящему», — дескать: «А не обращай внимание просто, да и всё». Действительно, делов-то. Сколько раз подобное слышал, столько же и сам говорил. Вот только куда девается-то мудрость эта житейская, из диалога в мягком удобном кресле, когда ты оказываешься там, в давке, в час пик. Вот то-то и оно.

«Знать, у всех у нас такая участь, и, пожалуй, всякого спроси — радуясь, свирепствуя и мучась, хорошо живется на Руси?» (С.А.Есенин).

А может быть это всё, о чём я тут пишу, истинно только у меня в голове и творится? Господи, да хоть бы так и было! Верно. И нет никакой толпы яростной, никакой давки, ничего такого подобного нету вовсе, а всё это только моё воображение нездоровое. От усталости, Ваня, отдохнуть просто нужно. Вот увидишь. И люди кругом добрые, а друг к другу относятся с терпением и пониманием. И всё у нас вполне себе симпатично.

Просто нужно отдохнуть.

В Константиново. Сяду, и буду смотреть. На Оку, на закат. Не оторвусь. Сколько глаз хватит. И обо всём на свете, и об этом тоже ещё подумаю.

Хоть надумаюсь всласть.

>
Возможно Вас также заинтересует:

Комментировать посредством ВКонтакте: